НАРОДЫ ВСТРЕЧАЮТ РАССВЕТ

НАРОДЫ ВСТРЕЧАЮТ РАССВЕТ

М. Задорнов. Гора Синай.jpg

Михаил Задорнов в особом представлении не нуждается. Слово Задорнова и он сам – блистательный сатирик, писатель, драматург и актёр – оставили светлый след рассвета в сердцах миллионов людей. О чём бы ни говорил этот человек, он говорил о людях и о России. Концерт “Египетские ночи – не исключение. В основу его лёг текст “Пирамидальное путешествие”  о поездке в Египет. Предание гласит: независимо от того, какой человек веры и на каком языке говорит, но кто преодолеет восхождение на Синайскую гору и встретил рассвет здесь, на её вершине, тот обретёт духовное очищение. В составе многонациональной экскурсионной группы М. Задорнов поднялся сюда, на гору Моисея, где людьми были обретены 10 заповедей. Читайте, как это было. Светлая память!

 

Михаил Задорнов

ПИРАМИДАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

( две части, в сокращении)

Михаил Задорнов.jpg

РАССВЕТ

Небо было очень близко. Звезды висели на созвездиях-ветках, как спелые яблоки. Не верилось, что восхождение закончилось. И вдруг мы буквально вынырнули почти с отвесной тропы на самую макушку горы. Наверное, такое же ощущение было у Садко, когда он поднялся на поверхность с морского дна.

Только я об этом подумал, как увидел еврея. Он мирно что-то обсуждал с арабским лавочником. Мирно. Какие-то сорта чаёв. Я не понял, потому что они говорили на каком-то своем израильско-арабском английском. «Может, и правда, – подумал я, – гора эта святая?» Француз и американец сидели дружно, рядышком, на бревне. Итальянцы руками показали, какой это большой о’кей Америка. Японцы хихикали и фотографировались группой на фоне этого американца. Даже француз, и тот сказал, что ему Америка о’кей. И тут белорусская семья подсела на соседний с бревном ящик. Эта семья была – он, она и мальчик лет двенадцати, который вообще не мог понять, зачем его в ночи сюда затащили. И грехов вроде нет – две мухи убил за свою жизнь. Поэтому глаза у него были сонные и удивленно-выпученные и напоминали два перекачанных анаболиками арбуза.

– А вы откуда? – спросил американец, явно жалея ребенка.

– Белараша, – на чистом университетском английском ответила она.

Американец очень напрягся от загадочного слова.

– What is where? – спросил он. Как про некую вещь.Обиделся он, глава семьи. И сказал ей:

– Скажи ему, что учёные недавно вычислили, что это самый центр Европы!

Она перевела. У бедного американца трудная ночь выдалась. На этот раз он молчал долго. Потом хихикнул и сказал:

– Это шутка, я понял. Думаете, я не знаю, что центра не может быть, что земля круглая!

Наверное, действительно гора была волшебной! Здесь все были симпатичны и интересны друг другу. Восхождение, как прожитая человеком жизнь, приближала всех к заповедям.

Самые умные забрались сюда с вечера. И заняли первые ряды партера, амфитеатра, сидели на выступах и в пещерах, как в правительственных ложах. Мне досталось не самое плохое место в первом ряду галерки. Место стоячее. Один шаг – и бездна.

Люди же всё прибывали и прибывали. Начинался переаншлаг. Кого тут только не было. Немцы восстанавливали потерянную жидкость, естественно, пивом. Уставшие итальянцы отряхивали от грязи свою модную одежду. Причем я впервые видел, как они что-то делают молча. Японцы фотографировались на фоне взошедшей Венеры. Они уверены были, что японская вспышка достанет и до Венеры.

Но вот небо начало светлеть, и на горе стали проявляться люди, как проявляются в тёмной комнатке фотографа цветные фотографии. Многие, оказалось, пришли сюда в своих народных костюмах. Негры-христиане в белых одеяниях, экскурсия из Латинской Америки – словно с бразильского маскарада, человек тридцать японцев. Одеты одинаково в тёплые оранжевые жилеты. Напоминают издали наших шпалоукладчиц на БАМе. Японцы заняли целый выступ горы и держали перед собой ноты, словно собирались вот-вот что-то запеть, но ждали сигнала. Стали проявляться постепенно и цепи гор, которые ветер волнами гнал к нам из-за горизонта. Начиналась предрассветная увертюра цветов. Даже в шуме ветра слышалась её музыка.

Чем светлее становилось небо, тем приглушённей слышались голоса, словно каждый к чему-то готовился, очень важному. Бледнели все звезды, кроме Венеры. Она, Венера, словно вытягивала солнце из-за горизонта. И солнце уже было где-то совсем рядом. Темнота еще сопротивлялась его лучам из последних сил. Но лучи пробивались, как пробиваются травинки через асфальт. Уже подрумянились горы, и загорелся над горизонтом солнечный нимб, точно указав, где сейчас появится аура бога Ра.

И вдруг голоса мгновенно стихли. На горе словно никого не было. Солнце дожидалось именно этого момента. Мгновения тишины! Оно осторожненько высунулось, сначала одним своим лучом полоснув по остаткам тьмы, и поводья невидимой колесницы бога Ра вытянули его. И вдруг… в этой тишине раздались аплодисменты!!! Как в театре. Аплодировали на горе все. Аплодировали свету, победившему тьму, аплодировали богу Ра. И верилось, что на свете есть всё-таки одна чеховская мировая душа. Аплодировали люди разных национальностей, конфессий, люди разных языков, культур. Это был единственный момент в жизни, когда верилось, что люди когда-нибудь всё-таки начнут жить по заповедям, то есть по-человечески.

– Сара, я все-таки помолюсь, – сказал голос совсем шёпотом.

Запели японцы. Не для кого-то. Им было всё равно, слушали их или нет. Они пели для себя. Их мелодия была красивая, видимо, очень древняя. Наверняка была посвящена свету. Торговцы- арабы никому не навязывали бусы. Понимали: сейчас их покупать никто не будет, не до них. Немцы замерли, как в стоп-кадре, с пивом в руках. Молчали итальянцы. Негр в белом был похож на привидение. Он раскрыл Библию и что-то бубнил себе под нос.

М. Задорнов. Синай 4.jpeg

[… Замолчали все, кроме наших туристов, которые трижды где-то в дали прокричали “ура”. Потом ещё раз трижды. Потом семь раз по трижды. Они сделали это интуитивно. Они даже не знали, что у наших предков бога Солнца тоже называли Ра. И поэтому мы считались непобедимымыми: потому что у наших предков был такой возглас “ура”, что означало – “к свету”! * ]

Солнце выбиралось из-за горизонта легко, по-спортивному. Оно было удивительно огромное. Мне казалось, что я смотрю на него через увеличительное стекло. Совсем рядом, перед глазами, ближе, чем на ладони. При этом на него можно было смотреть не жмурясь, оно не было агрессивным и не слепило. Всего несколько минут, и гора начала согреваться, как будто сковородку нагревали теперь электрической плитой. Мне было жалко, что солнце так быстро вынырнуло. Ветер стих. Представление окончилось.

И таким глупым казалось отсюда, сверху, думать о том, что кто-то там, внизу спорит. И там идут споры, чья конфессия правильнее, чья обрядовость точнее, с какой стороны надо откусывать какой хлеб. Всё это имело значение только там, внизу, в городах. С той ночи, которую я провел на горе Моисея, когда я слышу подобные споры, я думаю, сколько вокруг меня было людей со всего мира, сколько языков и костюмов. Как это было красиво! Так и религии. Они должны быть разными на земле, удобными для своих народов и обряженные в разные одежды. Как цветы на поле! Согласитесь, скучно подумать, что целое поле может состоять из одних цветов, пускай это даже будут розы. Смотреться такое поле будет вызывающе скучно.

У паломников есть свои приметы. Например, если с горы Моисея после встречи восхода солнца спустишься, ни разу не оступившись, значит, Господь простил тебе все грехи. В противном случае ещё расслабляться рано. Скажу сразу и честно, на обратном пути я два раза чуть не сломал ногу, а один раз чуть не вывихнул руку. Но я особенно не расстраивался. Во-первых, даже если мне отпущена половина грехов, – немало. А во-вторых, мне очень нравится, что сказал Гоголь: «Нашего русского человека надо благодарить хотя бы за его намерения, потому что у него всё равно ничего не получится». А намерения у меня были.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Со времени моего путешествия по Египту прошло несколько месяцев. Впечатления начали бледнеть за ежедневной суетой, которая с удивительным упорством обряжает нас ненужными обязанностями. Устав от суеты, я уехал на Рижское взморье. Один мудрец, не индус, наш, но тоже очень умный, посоветовал мне хотя бы раз в месяц, когда накапливается усталость, проводить один день в полном молчании. Он сказал: «Молчать вообще полезно. Кто знает, молчит, а кто не знает, пускай помалкивает. И начинать день молчания обязательно надо с восхода солнца. Это поможет когда-нибудь начать новую жизнь. Без молчания не удастся её начать. – И добавил: – Кто встаёт за час до восхода, тому открываются тайные мысли. Кто на восходе, тот успевает сделать многое и никогда не болеет. Кто просыпается час спустя после восхода, тот успевает сделать мало и всё время болеет. А кто потягивается в постели до десяти, тому можно уже не вставать».

a7a70cfc-0133-4627-8e5b-6cecb2ccfeeb.jpg

Я помню, после такого нравоучения я вышел на пустынный осенний юрмальский пляж. Выдохнул накопившуюся суету и ненужные мне обязанности. Их понесло от меня ветром куда-то в море. Дождался первого солнечного лучика. Показалось солнце. Я и раньше, в юности видел много рассветов. Но теперь, после восхождения на гору Моисея, выползающее из-за сосен солнце было как никогда родным. Оно казалось мне намного ближе, чем раньше. Но, что было особенно приятно, – оно тоже узнало меня. И проскользнувшим по нему облачком так по-юношески прикольно подмигнуло мне, как бы напоминая о главном. Чудеса на свете случаются, но над этим надо много работать.

НАРОДЫ ВСТРЕЧАЮТ РАССВЕТ

Михаил Задорнов,
2003 г.

Картинки закат солнца на морском горизонте, горизонт, закат, солнце, море, облака, дерево - обои 1920x1200, картинка №150831

Автор-составитель – С. Литвиненко

ИСТОЧНИКИ:

Пирамидальное путешествие

*Египетские ночи 2 (Юмористический концерт 2005). Михаил Задорнов лучшее (ВИДЕО)

Гора Моисея, или Синай-гора

В статье использованы фото из открытых источников

а также по теме смотрите:  Фильм «Возвышаясь над Землёй». Часть 1

About the Author: Cvitlana

Последнее видео

Новости по почте

Подпишитесь и узнавайте о новых статей из первых рук.